Автор «Быто‑синтетического Заацикала», Александр Завьялов, предлагает взглянуть на фотографию через процесс оформления идеи в материи. В первую очередь нам предлагается осмыслить то, как идея искажается, воплощаясь в материальном эквиваленте, но также в фокусе внимания зрителя оказывается динамика взаимодействия чувственной формы и непосредственного содержания запечатлённого на фото образа. Заацикал стоит видеть как целостное визуальное повествование о границах видимого и о том, как выйти за пределы поверхностного взгляда, чтобы дойти до основной сути. В данном дискурсе «безобразное», являясь основным художественным выражением «Заацикала» есть демаркация между материальным и нематериальным мирами, обозначающая нехватку порядка и цельности; оно не живёт само по себе, а просто указывает на места, где система теряет стройность и слаженность.
В рамках осмысления Заацикала было бы уместно принципиально отказаться от попытки исчерпывающе всё объяснить. Суть в том, что ни словесное описание, ни визуальное воплощение не способны в полной мере передать природу вещей, и нужно мысленно «пройти сквозь» эти образы, преодолев их внешнюю данность, именно в этом преодолении и открывается доступ к истинному пониманию. Фото-образ, соответственно, не следует воспринимать как окончательную и самодостаточную реальность: он своего рода граница, отделяющая поверхностное от сущностного. Это, в первую очередь, можно проанализировать через серии «ОСООГОЭХ», «>>ЗЗСС» и «БДЭР», наиболее плотно взаимодействующие с понятием материи, внимание сосредоточено здесь на её физических свойствах: плотности, текстуре, способности принимать и удерживать форму, сопротивляясь или поддаваясь внешнему воздействию. Материя, при этом, не пассивна: она заявляет о себе через тактильность, весомость, ощутимую вещественность, заставляя зрителя воспринять её присутствие. Особое значение в этой группе приобретает символ «>>», который расшифровывается как «много больше, чем»: он работает как семантический маркер, указывающий, например, на бытийственную двойственность материи как одновременно «вещи-в-себе» и «открытой» вещи, которая приобретает смысловую наполненность только когда мы на неё смотрим. На примере этих серий можно понять, что видимая форма – лишь точка входа в сложную сеть значений, простирающуюся далеко за границы чувственно данного.
Именно пространственность в рамках Заацикала задаёт правила, и это отчётливо видно в серии «ЧДНСДТБТО», изобразительный язык которой сосредоточен на осмыслении света. Свет здесь становится инструментом артикуляции онтологического, то есть бытийственного статуса видимости: он выявляет и маскирует. Знакомство со светотеневыми свойствами образа неизбежно наталкивает на вопрос о «распределении видимости» – о том, как сам взгляд определяет границы нашего понимания. Нарушение грамотного «распределения» равно потере общей гармонии и рассогласованию частей, что ведёт к хаосу, образ перестаёт указывать на что‑то большее и начинает казаться самодостаточным. Исправить это можно, упорядочивая взгляд посредством логических предустановок. Стоит учитывать, что в «Быто-синтетическом Заацикале» нет дисфункционального разрыва между материальным и нематериальным или дефицита целостности этой связи. Напротив, в Заацикале стоит искать общность материальных проявлений, наводящих зрителя на некий единый динамический рисунок. Структурное равновесие внутри отдельных серий гарантирует сохранение общей устойчивости композиции Заацикала.
С другой стороны, эта флуктуарность в рамках Заацикала обнажает принципиальную незавершённость любого визуального высказывания, демонстрируя, что образ никогда не бывает окончательным, именно это и провоцирует поиск новых форм и способов взаимодействия с реальностью, превращает случайность в ресурс творческого преобразования. При этом флуктуарность не ограничивается пассивной фиксацией неустойчивой связи материального и идеального – она активно делает её зримой, превращая в смыслообразующий инструмент: каждый кадр содержит элемент неопределённости – это не недостаток, а ключевая черта фотографического образа.
В этом смысле флуктуарность выступает как механизм обновления – она не даёт системе застыть в раз и навсегда заданной форме, поддерживая её в состоянии постоянного становления. Серия «ДСДПКБНВИВ» подразумевает работу с 2D‑пространством и предполагает сознательный отказ от иллюзии трёхмерности. Здесь автор не стремится имитировать глубину или создавать эффект присутствия – напротив, он акцентирует на самой природе плоскости, её принципиальной двумерности и связанных с ней ограничениях. Задача серии – не скрыть, а продемонстрировать своего рода условность визуального языка, где изображение способно приобрести статус знака. Одновременно серия ориентирована на практику абстрактного мышления: она побуждает к поиску новых способов организации визуального опыта вне традиционных координат глубины и перспективы. В этом пространстве зритель приглашается к активному соучастию: ему предстоит не пассивно считывать готовый образ, а самостоятельно выстраивать связи, конструировать смысл и осваивать новые режимы видения, свободные от автоматизмов привычного взгляда.
Серия «ЛОКС» по своей образной структуре словно приоткрывает дверь в иные измерения: её визуальный язык настолько смещен относительно привычной реальности, что легко мог бы послужить иллюстрацией к фантастическому роману. Здесь реальность не отрицается, но подвергается серьёзной трансформации – в ней проступают только контуры привычных нам явлений и объектов: вспышки света, лучи, звездообразные пучки и другое. Серия усиливает мотив «перехода» и балансирует на грани известного и неведомого, привычного и странного, где зритель одновременно узнаёт знакомые очертания человеческих фигур и сталкивается с чем‑то принципиально иным. Эта двойственность приглашает к размышлению о природе границы как таковой, о том, что именно мы выносим за пределы понимания.
Серия «КРИНБВД» производит впечатление своеобразного скана воспоминаний – едва уловимые следы прошлого, сохранившихся в виде отдельных, но пронзительно узнаваемых фрагментов. В кадре мелькают чьи‑то руки, очертания дома, газовая плита и другие бытовые детали, которые сами по себе лишены монументальности, но в совокупности пробуждают целую сеть ассоциаций и, следовательно, личных смыслов. Эти образы работают как триггеры памяти: они не рассказывают историю напрямую, а скорее создают условия для её визуализации зрителем. Через такую поэтику повседневности серия исследует хрупкость и ценность мимолётных моментов, превращая обыденное в носитель глубокого эмоционального переживания.
Таким образом, зритель может стать активным соавтором Заацикала, преодолев поверхностный взгляд и, например, увидев, как за флуктуарностью скрывается не просто фиксация нестабильной материи, но и сам механизм её обновления. Материя не даёт системе застыть в раз и навсегда заданной форме, а превращает случайность в ресурс творческого преобразования и провоцирует поиск новых режимов видения.
Заацикал выстроен как последовательное исследование одного и того же отношения между внешним и сущностным, и каждый раз показан нам в новой оптике. Автор как бы перебирает «линзы» повествования, где-то фокусируясь на физической структуре материи, где-то на пограничных состояниях реальности. Таким образом, сила «Быто‑синтетического Заацикала» в целостности визуального языка, которая сохраняет устойчивость общей композиции и открывает пространство для постоянного становления смысла.
Екатерина Инсарова, независимый исследователь