о Харитонутске

Хорошо быть по-настоящему глупым.
Иду по улице, рядом пробежал пёс и рассмеялся сам себе. Твою мать, пёс, мне страшно, спасибо, смешно.

(1/3) Первый коллаб в этом канале: художник прислал свою книгу и предложил, если интересно, сделать обзор. Мне действительно понравилось.
Александр Завьялов — наш проводник в Харитонутск, городок то ли на Южном Урале, то ли в Смоленской области, «непризнанную столицу поэтов». Это призрачный город, где оказываешься внезапно — «город-состояние», место, где стоит не время, а состояние, «состояние полуночи». Тут есть новостройки, НИИ, ТЦ Родник с фотостудией и своя поэтическая школа (блоковское «За городом вырос пустынный квартал // На почве болотной и зыбкой…» очень подходит как описание этого места). 

(2/3) Харитонутск родился в результате пространственной редукции: от стрит-фотографии Завьялов перешёл к фотографированию инсталляций в собственной квартире, потом «к сканам бумаг и бинтов». Пространство для творчества сжималось, пока Александр не изобрёл метод цифровой обработки «фотофильтрум». Он открыл двери в альтернативный мир, отражающий реальность как кривое зеркало. Работы, полученные «фотофильтрумом», Завьялов сравнивает со стрит-фотографией, но творятся они в фотошоп: снимки (он называет их «болванками» или фотографемами) подвергаются обработке (пара-тройка часов или «несколько сотен механических действий», говорит художник) и собираются в циклы. Каждый цикл — не сюжет, но набросок-диспозиция. Они дают представление не столько об обитателях и их психологических портретах, сколько о культурной экономике: вот визуальное оформление фестиваля поэзии, вот «дагератипы» местной богемы, вот газетный репортаж о новых квартирах. Рассказчик — одновременно обитатель города и сторонний наблюдатель, поэтому все персонажи, открывая рот, отчасти транслируют его аффект, отчасти оказываются его прямыми внешними собеседниками.
Харитонутск такой же, как и всякий город, и вместе с тем — другой. Он окрашен эмоционально, и этот окрас несложно уловить. Усталость, износ, забвение, безысходность. Персонажи — представители арт-мира — являются носителями искажённой речи: бессмысленной ругани, расплывчатых формулировок, бульканья и заикания (в одном сюжете присутствуют Кукураторов, Искусствоведьмина, Галеглистов). Это уродцы (хари?..), одновременно одинокие и повязанные общей несостоятельностью. Карикатуры, искажённые аффектом. В этом мире истинное искусство существует как миф, как земля, на которой когда-то был разбит город. Но город живёт другой энергией. 

(3/3) Создавая свой мир Фотофильтрума, Завьялов прежде всего фантазирует о возможностях творческой реализации: вместе с самим работами непременно, как обязательное условие их видимости, возникают и причины воплощения, будь то арт-коллаборация, задача редакции или светская хроника. В этом смысле проект Харитонутска становится действительно актуальным художественным высказыванием в реальности, где способов выставиться, опубликоваться, проявиться ничтожно мало. Лучом фонарика, направленным в стенку, и одновременно выходом из тупика. Если творчество не находит способов воплощения, не получает от общества возможности реализоваться — следует просто помыслить эти возможности вместе с творчеством. Помыслить и социальный заказ, и востребованность. Так появляется мир, отвечающий на запрос своего творца.
Завьялов недаром пишет о фотофильтруме как «перепланировке себя». Его проект действительно хорошо описывается в пространственных терминах. При сужении перспективы — расширение масштаба. Может прозвучать формально и сухо, но по сути «Харитонутск» Завьялова затрагивает вопрос поиска художественной формы и признания — один из вечных вопросов искусства.